Дневник

 

 

Не дай по датам памяти босой

как по стеклу хрустящему кружиться.

Морозный гелий, пудра и корица,

пыльца ли, прах, да с неба снег и соль,

где воздух индевеет, бога ради, -

лёд пальцев липнет к шёлковой груди, -

не дай увидеть то, что впереди,

не дай прочесть себя в пустой тетради.

То глянцевые блещут зеркала,

а не листы у дневника пустого,

ловушка, прутья строк, и нет живого,

и мел скрипит: пока не умерла…

Нет, это – молоко, его разводы

в горенье синем верно узнаю,

зрачками ос впиваюсь, боль мою

лелеет медленный огонь природы,

и от себя не можно убежать

и, каторжник, цепями лёгкий почерк

всё тянет сны пуховой зимней ночи

на остриё бумажного ножа.

Сегодня я стала членом Союза Писателей России.

 

Снова за стеклом окна

струнное пространство.

Звуки арфы в мире сна?

Или же фаянса

 

колких спиц коснулась сечь

в парадоксе ритма?

Или эльфов звонкий меч,

или это битва

 

светлых сил, отважных сил?

Эти стрелы их ли?

Это ль капли с лёгких крыл?

Мы сидим, притихли.

 

Дарит музыку и сны

дождь - учитель тишины.

Сказки на ночь...

 

Нагорье демонов . Слоистые туманы

ландшафты гибкие , смягчая , разделяют .

И ветви тёмные вечерних сонных елей

всё шепчут сказки. Золотистая вервейна

и чёрный мак , и дягиля листы

колышатся, блестят вечернем свете ,

ссыпая семена своим друидам ,

предказывая сон и близкий дождь .

И мнится: шорох призрачный , прохладный

моей несуществующей реки ,

скрывающей подводное свеченье ,

смывающей с коней летящих пену ...

И башен видятся наскальные зубцы.

Голографические волны , измененья,

ведут немногих в сторону привратных

сторожевых рунических камней .

Тень рыцаря, видение немое,

на стенах лёгкой дымкой проступает ,

и замка шлюзы - каменные веки –

приподнимаются… и там таится ночь.

 

…

 

В ночи у золотых драконов

зелёные глаза ,

при свете дня - оранжевые свечи ,

по вечерам они задумчивей фиалок ,

а утром серым - солнечные камни .

Когда оковы сбросишь - прихди ,

взгляни : безумно пляшущее пламя

и хороводы , сонмы мотыльков

на свадьбе ветра в сказочное время .

Как лепестки , сгорая на ветру ,

они кружатся , темы составляя

прозрачным сильфам холода и снега .

Когда оковы сбросишь - приходи ,

и хризантемами моих китайских ножниц

разрежем пустоту твою , вставляя

камелии , цветную канитель ,

и изукрасим мелочью цветочной

холодное стекло

в молчащих зеркалах .

несказанных слов увяданье близкая смерть собрала лепестки   ...   потерянное слово надкушенный плод не даст ростков   ...   слово с губ ветер несёт сор и семя   ...   забытое слово рыбка в запруде всё ещё ждёт   ...   слов сказанных вихрь сон разума порождает чудовищ   ...   слово слов ствол великого дерева корнями в небо

Ловлю рукою шарф текучих чувств,
что застывают налету в объятьях
непрошенной тюремщицы-зимы...

 

В её безумье
угадывая страсть ночной позёмки, -
плыву. Плыву туда,  где брезжит свет,
губами прикоснуться к горизонту...

 

Таращится во тьме бельмо луны,
дрожат в ознобе колющие звёзды -
то голубеет кровь в зрачках рептилий...

 

И  хрустнет позвоночник ледяной,
и даст молитва змеев сон и смелость,
и крыльев перепончатую медь –
сверкать и петь, хоть это всё – пустое...

 

Хоть каплями сольётся соль морей,
воздвигнув столб – мечты моей надгробье,
хоть память – целованье голубей –
тоскою выжжена... И нет душе покоя...

 

О, торжествующий цинизм моей зимы,
моей любви распятие немое,
остался только шаг. До горизонта...

 

 

ИГРЫ ТВОРЦА

 

Уммммммм……….. И – беззвучно – аааа…..

 - стон из недр небесных перерезал молчание.

И остыл у раковин ушных

едва жалящим желе аурелии.

В океане воздуха

зависла вторая степень молчания ягнят,

ангелов невесомой слоновости,

тонущих в синюшном, сливовом отливе

окружающего нарыва предгрозового нёба.  

И наплывающий зев огромного Змея Морского,

увеличиваясь в размерах до птолемеева купола,

начал втягивать в утробу то,

что осталось белого света,

образуя серое мельтешение

броуновски мечущихся, доселе невидимых частиц.  

Дождавшись хаоса, животное будто замерло,

предвкушая неминуемую развязку.

И, в это самое мгновение,

с белоснежных его зубов

упали первые

                            тяжёлые

                                               капли

                                                             дождя.

. .. . …. ..

Мембрана моря выгнулась

и послышался запоздалый разрыв

его жестяной литавры:

плотский и плотоядный ужас обратился гремушкой,

хоть и оркестровой,

но уже не столь опасной.

Вздох пелены. 

Душной ещё завесы.

…. ………. ………….

Виждь.

С в е т о п р е с т а в л е н и е   н а ч а л о с ь……………

……….И понеслись бесы человеческие по водной глади,

по откосам земным центробежно,

почти непристойно корчась в ужимках своих,

сдуваемые дыханием Бога.

И явился им Люцифер в светлом обличии,

раздирающий знамёна и рясы мнимых святых,

неугодников и лжепророков,

что прятали мелкие мысли свои,

что боялись взглянуть в Лице Грядущего Громом.

И пали ливни его слёз.

И Великий Змей,

целовавший бичами языка чёрные губы Земли,

свился кольцом.

И – беззвучно – ааааасссссссссс…….

…….. ……. …..

……….. ….. ………………

………… …….. ………. ……..

……….. …….. ……..

И стало Утро.

День Первый.