Образ пустой лодки, бегущей сквозь туман,

крик чаек, рассекающий воздух,

сами по себе беспредметны, но знаковы:

здесь нет никого, но тот, кто говорит с тобой,

смотрит тебе в лицо.

Соль весла над водой, многолетняя жажда,

слёз значительно больше,

чем объёмов причин, их породивших,

чем тверди земной и уверенности,

будто нечто бывает незыблемо.

Стук кулаком в набухшую дверь.

И что там, на той стороне несознания,

развевается на ветру?

Полуистлевшие наши знамёна

или рубища, криком изорванные?

Наковальня нашего страха.  Тигель звериной любви.

Шорохи роста омелы...

Кровь, молоко, мёд, зёрна и перья птиц,

плети, смола и дягиль... и  рыбья чешуйка -  Бифрост -

на губе красноглазого Локи.

Живу, заполняя собой время, считая часы, минуты... Усталость существует. От повторяющихся событий, элементов этих событий, кадров. Постепенно выясняется, что кино никто специально не придумывал. Сидишь в кафе, смотришь на лица, и жизнь – плоская. Если только что-нибудь болит, - улыбнёшься: вытянули на время из зазеркалья. А так – глядишь на себя со стороны или ныряешь в себя опять, пугаясь навязанной кем-то реальности. Вот она, шизофрения. Переливы, перетёки, помесь я... и ты... Даже и здесь, на бумаге. Синтаксис приводит к осознанию: ты не знаешь точно, существуешь ли, но пытаешься до меня дотянуться. Помню, в детстве я видела страшный сон: яркий солнечный день, и я прячусь от погони за скамью в парке. В ужасе я заставила Тебя проснуться. Потому что исход был неясен. Как просто запутаться в водорослях нашего языка, где я есть ты... Так мы и будем говорить с тобой, перехватывая друг у друга инициативу. Но мне интересно: наблюдает ли за нами ещё кто-нибудь?

Город туманного минорного тона, там струны звука тянутся проводами, обвисают легато над узкими проулками, чахлыми деревцами и затоптанными газонами. Город отражённого городского шума, шорохов шин по асфальту в шатких стёклах окон колодцев-дворов как шипящие кубы тоника, приправленные льдинками воробьиных внезапных трелей. Трубы сквозняков в подворотнях, гугленье голубей, в лазоревый цвет красящих небо, пыльное, свистящее хлопанье крыльев. Масляный, почти нефтяной плеск волны в каналах и ностальгически-слёзные на ветру аккорды по плоскости неба – форте – пиано, прямо из форточки музыкальной школы.

Ничего, кроме шёпотов за спиной,

ничего, кроме снега под каблуками.

Старый ясень дремлет,укрывшись тьмой,

и восхода преданно ждёт часами.

Только тонкий звон да метели пыль,

по коре хрустящей змеятся руны,

заискрится инеем иггдрасиль

и стряхнёт ночную свою угрюмость.

И тогда пожар золотой волны

ослепит леса, и под снегом-снегом

плотных туч капелью растают сны,

повинуясь ранней весны набегам.

о чём я думаю в самайн...
о своём любимом ДЕДУШКЕ, он был для меня всем. (и есть!)
о том, какие он жарил пирожки, какие гладиолусы подарил мне на мои 5 лет...
о маме - тёплом, прекрасном, безалаберном существе... о чуде под названием театр, которое она мне подарила...…
о дочке - гордость моя до слёз!
о муже - симбиоз такой, что дышать темно друг без друга

и о любимых вещах, ощущениях...
Гендель
Уайлд
Шишкин
шоколад (хорошее продолжение! главное, "логичное" )
акт написания животрепещущего текста или стиха (интересно: после шоколада...)
Блок
Паваротти
Дебюсси
шампанское
Мандельштам
Чёрное море, Гурзуф
Нотр Дам де Пари
любая паршивая погода в Питере
старое еврейское кладбище в Праге
моя собака!!!
мои уютные пижамы (ну, почему народ на улицу в пижаме не ходит...)
Катька, Наташка, Ленка - они здесь, и они знают...
"Жар-Птица" Стравинского
Сестрорецкий Разлив и развод с первым мужем (на пике счастья!!! пик инкарнации, может, не последний...)
мои мишки (дитём помру)
полевые цветы
каменистые пустыни
мифы и легенды всех времён и народов
горы
сосны
сердолики. можно много.
мир коралловых рифов
ВОТ, ЧЕМ ЧЕЛОВЕК ЗАНИМАЕТСЯ, НА ЧТО ВРЕМЯ ТРАТИТ? - отдыхает человек, звучит "Море" Дебюсси.... оно само звучит, я не включала...

это - просто для себя... чтоб ссылка не улетела...

http://get-tune.net/?a=music&q=%EC%E5%E4%E8%F2%E0%F6%E8%FF+%F2%E8%E1%E5%F2%F1%EA%E8%E5+%EF%EE%FE%F9%E8%E5+%F7%E0%F8%E8+%F7%E0%EA%F0%E0+5+%F3%F1%F2%FC%E5

То разное, что может щекотать

ладони муравой да муравьями, -

земля, земля, безлюдна благодать

полей, и одиночество касаний –

по пальцам гул, великий тяжкий зной

вливается – и на губах запёкся,

ты слово позабыл, и - медленный запой

в гуденье пчёл, в зиянье чёрном солнца.

И вот – лежишь, иль, может, полетел –

ковыль туманов, бред деревьев сонных –

средь бела дня падение в удел

бездонной ночи и цикад стозвонных.

Ковш перевёрнут, небо, ветер, свист,

- отдельны блики звёзд, стекла, цветов ли,

над купами твой ярый взор горист,

на глубине – что обморок медовый

забыл, растаял… Зеркало светил –

монета лета, звонкий перевёртыш,

глядишь – и жребием в руке застыл,

песками времени истёртый.