Слышишь ? - сонные серые звуки
от
туманов, от гор, поднимаясь,
облаками
плывут кочевыми?
И
ползут по прозрачнейшей глади
и
земных и небесных озёр
острокрылые
и перьевые,
и
пузатые, как пеликаны?
Видишь?
- добрые горные духи
языками
дождей омывают
придорожные
серые камни
и
небесные их валуны?
И
трассирующей - - стеною
возникает
- - соединенье,
возникает
их со-единенье...
Вырастают
деревьев ладони...
Лаской
тесного рукопожатья,
вихревого,
стремятся потоки
обнаружить
наличие Бога ...
обнаружить
наличие Бога ...
обнаружить
наличие Бога ...
Развалины. Разрушенная крепость,
и на
зубцах намокшей кисеёй
со
стрёкотом стеклярусным, стекая,
висит
парное облако дождей...
Рябит,
колышется понтийский нежный воздух,
и –
дольче - пальцы, волосы, душа
сползают,
ластятся к воде зелёной,
и
помнится бессонница Гомера,
сирены
Дебюсси, влекущие меня,
даритель
жемчуга - стрелец полночных звёзд,
и
сеятель очей от Велимира,
и,
кипарисов чёрными свечами,
в
ветвях поющею, танцующей цикадой,
ласкатель,
капельник немолчной тишины.
... И как в воде по Павловску мы
бродим,
ныряльщики на дне воспоминаний.
И медлен каждый шаг и долог,
и можно повторить : вот мы сейчас...
вот мы сейчас с тобой, одновременно,
вне времени тяжёлого, пространства,
в той осени... в той осени живём.
Туман - твои глаза . Мои глаза слепые
от слёз и ветра, сковывает нежность
и ласковый Дассен...
И камни глаз дороги под ногами...
И этот вечный фильм который раз,
уже который раз - о невозможном...
Он о тебе самом, о мне самой,
о нас, таких счастливых и случайных,
и можно повторить: с тобою мы сейчас,
с тобою мы, и мы стоим, склонили
друг другу головы. И в этом столько правды,
что небо выгибается дугою,
скрывая нас, храня, благоговея ...
И в этом столько боли, столько боли, -
фонтаном сердце, каплями дождя
по зонтику стекает. Мы - под ним,
и что-то беличье в руках твоих озябших,
и наше смешано знакомое дыханье,
и мы с тобой... о, мы с тобой... молчим...
В фиолетовых липах полощется дождь.
На
картине оливковым маслом
нарисован
пейзаж, он просеян насквозь
фиолетовым
шорохом влажным.
Зарифмованный
стук у подножья стволов
и
арпеджио - сизо и звонко,
фиолетовым
вечером сыплется слов-
слов-легато
от веток неломких.
Фиолетовым
сном растянулся туман,
над
купелями плачутся травы,
набросали
тенёта алмазный обман,
фиолетовой
ласковой лавы
проливает
сентябрь. Высоко-высоко
торопливые
тянутся тучи
фиолетовый
сок, аметист, молоко
лить
и сеять пунктиром колючим.
Я, вероятно, не избавлюсь
от
шума острого дождя.
Я
буду слушаться тебя,
тебе
я непременно нравлюсь,
мой
серый дождь.
Внимаю
резкий, чистый звук
открытым
всем, нутром и кожей,
нет
для меня слезы дороже
стучащей,
бьющей в лунки рук,
мой
грустный дождь.
взлетев
на высоту мечты,
я
поравняюсь с тучной тучей,
дарительницей
слёз могучей,
куском
от неба красоты,
мой
сильный дождь.
И я
напьюсь твоих даров,
с
прозрачной ватой наиграюсь
и
напоследок догадаюсь:
то -
млеко от твоих коров,
мой
нежный дождь .
Ливневая змея, сливовая змея,
с веточки
свисает, глазки строит...
О,
дорогая сердцу Серпентина,
как
глаза твои лучисты и красивы!
Ливневая
змея,
сливовая
змея,
дорогая
Серпентина,
как
глаза твои лучисты и красивы!
Ах,
это только серый дождь!
Ах,
это только тусклый серый дождь,
с
веточек свисает, по листьям вьётся
струями,
каплями, струями...
Ливневая
змея,
сливовая
змея,
дорогая
Серпентина,
как
глаза твои лучисты и красивы!
Ах ,
эти спелые сливы
в
каплях росы!
Ах,
эти сочные, сладкие сливы
на
ветках дождя,
ливневого
дождя,
сливового
дождя,
дорогая
Серпентина,
как
глаза твои лучисты и красивы...
капли,
капли, сливы, сливы...
Снова за стеклом
окна
струнное пространство.
Звуки арфы в мире сна?
Или же фаянса
колких спиц коснулась сечь
в парадоксе ритма?
Или эльфов звонкий меч,
или это битва
светлых сил, отважных сил?
Эти стрелы их ли?
Это ль капли с лёгких крыл?
Мы сидим, притихли.
Дарит музыку и сны
дождь
- учитель тишины.
